И потому мы спасем этих безумцев от них же самих. Мы распахнем перед ними двери своего дома, мы обеспечим им отдых и окажем гостеприимство — искусство, в коем мы прекрасно изощрены. А взамен пусть они и заберут — да мы и сами им предложим — все эти ложки и вилки, бокалы, коврики, побрякушки и все остальное, что только можно сдернуть со стен; они же, если нам повезет, сохранят нам жизнь. Еще и потому, что когда ты проводишь годы в дороге и вдруг встречаешь на пути обиталище, где можно почувствовать себя как дома, — это огромное утешение. К тому же в таком месте можно безопасно сложить захваченные военные трофеи, а единственное, что даже лучше отличной шлюхи, — это отличный повар. А в этом доме, напомню вам, имеется и то и другое.

В тишине, которая воцарилась за ее словами, мне померещились аплодисменты совсем других слушателей, а именно: клириков, банкиров или ученых, которые, наевшись и напившись до отвала, наслаждаются тонкостями спора с прекрасной женщиной, в котором изящное приправлено грубым, — искусством подобных споров моя госпожа владела в совершенстве. Сейчас же ей никто не хлопал. Поверили ли ей? Для меня ее речь прозвучала вполне убедительно. Но это было совершенно не важно. Пока они оставались на местах. Никто даже не шевельнулся.

Фьямметта набрала воздуху в грудь.

— Для тех, кто хочет уйти, есть дверь.

Она выждала.

Наконец повар встрепенулся с ворчаньем:

— Я там один кручусь. Если вам нужна хорошая еда, пришлите девчонку мне в помощь.

— Она не готова. Придется тебе взять в помощники одного из мальчишек. Дзаккано! Не сердись, вы ненадолго разлучаетесь. Ты, Джакомо, приготовь свечи. Мне нужно, чтобы с наступлением сумерек свет горел повсюду. Ты, Адриана, ступай нарядись. Возьми из моего сундука синее платье с высоким воротом и надень атласные домашние туфли подходящего цвета. Положи немного румян на лицо, но только совсем немного! Ты должна выглядеть мило, но не соблазнительно! И не трать на прихорашивание целый день.