Вы будете пировать при свечах из лучшего пчелиного воска с душистыми маслами, под сладчайшую музыку лютни, какую любит сам Святейший Папа, а наевшись и напившись досыта, вы ляжете спать на чистые простыни, постеленные поверх свежей соломы, в нижних комнатах и в конюшне. Вас же, капитан… — и тут она на мгновенье умолкла, — ждет резная кровать и перина, мягкая как пушинка. Наш дом — это ваш дом, оставайтесь здесь, сколько хотите. Уходя, можете забрать себе какие угодно богатства. Всё, что мы просим взамен, — это защитить нас от тех, кто явится сюда позже.

Смею заметить, если капитан был высокого происхождения, он, может быть, и видел издалека женщин, подобных ей. А может быть, до того дня он лишь жил мечтами о таких. Что ж, теперь-то мечта воплотилась. Все до одного солдаты смотрели на своего капитана. Быть может, убийств на его счету было и меньше, чем у иного из них, ведь те, кто отдает приказы, охотно предоставляют другим рисковать жизнью, однако ума у него имелось достаточно, чтобы заслужить их внимание и повиновение, во всяком случае в тот миг. Хотя, вполне возможно, причиной тому стал запах жареной свинины, который струился из наших распахнутых ворот прямо на площадь. Я готов побожиться, что даже с крыши было заметно, как у некоторых капает слюна изо рта.

Он кивнул, огляделся по сторонам и усмехнулся.

— Римское гостеприимство! Что я вам об этом говорил? — прокричал он, и толпа ответила ему ревом. — Поставьте телегу во дворе и уберите оружие в ножны. Сегодня мы в гостях у моны Фьямметты, и нас ждут мягкие постели. Давайте же докажем, что манеры испанцев под стать римскому богатству.

Потом он повернулся к моей госпоже и подал ей руку. И хотя его рука была не менее грязная и окровавленная, чем у того, кто тянулся к ней раньше, она с учтивым поклоном оперлась на нее.


А я принялся жонглировать. После того как наши гости наелись до бесчувствия, вместо шариков я взял у моей госпожи полдюжины медных коробочек из-под помады и начал подбрасывать их в воздух, но даже их мускусный аромат, добавившийся к запаху восковых свеч, не мог перебить зловония и отрыжки множества раззявленных ртов.



17 из 375