Тем временем, прислушиваясь к отдаленным звукам насилия, долетавшим до нашего дома, мы начищали вилки и протирали не самые лучшие бокалы. Моя госпожа, как всегда, уделив превеликое внимание своей красоте, закончила наряжаться в спальне и спустилась вниз. Теперь из окна ее спальни можно было увидеть странную фигуру, которая мчалась по улицам, шарахаясь из стороны в сторону и оглядываясь на бегу, словно спасаясь от несущейся позади волны. Еще немного — и людские вопли зазвучат в такой близости к нам, что можно будет различить муку каждой отдельной жертвы. Пора было сплотиться для обороны и отпора.

Я уже созвал всех слуг в обеденный зал, когда она сошла к нам. Ее наружность я опишу позже: всем домочадцам давно была известна сила ее чар, но в тот миг всех нас гораздо сильнее занимал вопрос, как спасти собственную шкуру, чем великолепие нашей госпожи. Она окинула всех присутствующих быстрым взглядом. Слева от нее стояла служанка Адриана — она так сильно согнулась, так плотно обхватила себя руками, что казалось, ей не хватает воздуха. Повар Бальдассаре замер в дверном проеме, лицо и плечи у него лоснились от пота и от свиного жира с вертела, а у дальнего конца только что накрытого стола стояли стройные слуги-близнецы. Каждый держал в правой руке по стеклянному кубку, и отличало их друг от друга лишь то, что у одного рука дрожала намного более заметно, чем у другого.

— Если не можешь держать кубок как следует, лучше поставь его на стол, Дзаккано, — негромким ровным голосом произнесла моя госпожа. — Нашим гостям вряд ли понравится сидеть над грудой осколков.

Дзаккано издал стон, и его пальцы, сжимавшие стеклянную ножку, разжались, и бокал упал в раскрытую ладонь левой руки Джакомо, который, похоже, как всегда, заранее знал, что сейчас сделает брат.